Великий МХТ: Битва за Наследие под Руководством Преемника
В тишине театральных кулис, где каждый шорох может предвещать грандиозную премьеру или, напротив, знаменовать закат целой эпохи, разворачивается драма, не менее захватывающая, чем те, что зритель видит на сцене. МХТ имени Чехова, один из столпов отечественной культуры, переживает период глубоких перемен. С момента ухода из жизни Олега Табакова, легендарного худрука, чье имя стало синонимом целого театрального мира, прошло два года. 17 августа ему могло бы исполниться 85 лет, но его присутствие в залах и сердцах остается осязаемым. Однако, реальность такова, что без его титанического присутствия, без его несгибаемой воли и прозорливого взгляда, оба храма, которым он посвятил свою жизнь – «Табакерка» и МХТ имени Чехова – столкнулись с вызовами, казавшимися некогда немыслимыми.
После смерти «отца» театр разделил его наследие. Владимир Машков принял на себя руководство «Табакеркой», а вот МХТ имени Чехова унаследовал Сергей Женовач, режиссер, чья карьера сама по себе является примером упорства и преданности искусству. Неизбежно, приход нового лидера повлек за собой череду преобразований, призванных, по идее, сохранить величие театра, но, как это часто бывает, вызвавший бурю мнений, споров и, зачастую, острого негатива. Волна критики, выплеснувшаяся на Сергея Женовача, не утихает, ставя под сомнение его управленческий гений и глубину понимания уникальной атмосферы, которую десятилетиями культивировал Табаков. Действительно ли новые преобразования ведут к катастрофе, или же это болезненный, но необходимый этап эволюции?
Путь Режиссера: От Любительского Кружка до Храма Искусства
Прежде чем погрузиться в перипетии современного кризиса, стоит проследить путь Сергея Васильевича Женовача, чтобы понять, откуда берут начало его амбиции и видение. Его театральная одиссея началась скромно, в Потсдаме, где служил его отец. Переезд в Краснодар ознаменовал начало творческой жизни: страсть к театру пробудилась в местном драмкружке. Получив образование в институте культуры, он окунулся в руководство молодежным любительским театром, где, вероятно, заложил основы своего подхода к работе с молодыми талантами.
Следующим важным этапом стало обучение на режиссерском факультете ГИТИСа. Именно там, в этом бурлящем котле талантов и идей, Сергей Женовач оказался среди основателей студии «Человек», коллектива, который в свое время оставил яркий след на театральной карте Москвы. Его талант и неутомимость привели его к руководству театром на Малой Бронной, где он оттачивал свое мастерство и формировал собственный режиссерский почерк. Параллельно с активной режиссерской деятельностью, Женовач посвятил себя преподаванию в ГИТИСе, передавая свой опыт новому поколению артистов.
Ключевым моментом в его карьере стало создание в 2005 году «Студии театрального искусства» (СТИ) вместе со своими учениками. Этот проект стал воплощением его идеалов: глубокое погружение в материал, уважение к автору и стремление создать единый, сплоченный организм. Именно этот театр, с его уникальной атмосферой камерности и высочайшего профессионализма, стал визитной карточкой Сергея Женовача. Неудивительно, что после смерти Олега Табакова, когда МХТ имени Чехова оказался без своего бессменного лидера, именно Женовач, уже имевший за плечами колоссальный опыт и четкое видение, был призван возглавить этот легендарный театр. В апреле 2018 года, всего через месяц после трагической утраты, он вступил в должность художественного руководителя МХТ.
Обещание Эволюции: Первый Шаг в Новую Эпоху
Первое же обращение Сергея Женовача к труппе МХТ было пронизано духом осторожности и преемственности. Он четко обозначил свою позицию: никакой революции, лишь эволюция. «Чтобы не рубить сплеча, этот сезон мы живем все вместе, — заявил он. — Оставляем спектакли, которые идут в репертуаре. Я говорил со всеми режиссерами, у всех есть мысли, предложения. За спектаклями, которые изжили себя, мы посмотрим, как будут идти, с какими-то будем прощаться. Потому что с новыми работами у нас сейчас получается 70 спектаклей. Это вредно для театра и стресс для артиста, который играет роль раз в два месяца. Так что новые спектакли будут делаться, старые — поправляться».
Эти слова прозвучали как бальзам на душу многим артистам, уставшим от переизбытка постановок и непредсказуемости репертуара. Особый энтузиазм вызвала новость о вводе в афишу спектакля «Бег» по Михаилу Булгакову, постановкой которого сам Женовач занялся лично. Его стремление к поддержке местных талантов и минимизации числа приглашенных артистов также было воспринято с одобрением. Театральная общественность, измученная неопределенностью, почувствовала проблеск надежды, словно «распрямилась спина». Казалось, новый художественный руководитель принесет с собой свежий ветер перемен, но перемены эти будут органичными и продуманными.
Однако, за фасадом общего воодушевления скрывались и иные настроения. Слухи о возможном недовольстве звезд МХТ начали распространяться. Одной из причин стало то, что Сергей Женовач не являлся выпускником МХАТа, и, более того, его главным проектом в жизни по-прежнему оставалась «Студия театрального искусства». Он четко оговаривал условия своего сотрудничества с МХТ, подчеркивая, что СТИ должна сохранить свою самостоятельность, несмотря на организационную структуру, предполагающую ее филиацию с Художественным театром. «Условия, на которых я согласился трудиться в МХТ, чтобы студия оставалась самостоятельным организмом, хотя по организационной структуре это будет филиал Московского художественного театра. Но это только для того, чтобы можно было руководить в обоих местах. Тут свои артисты, там — свои, иная среда», — разделял он.
Вторая причина недовольства, как это часто бывает при смене руководства, заключалась в неизбежных кадровых перестановках. Александр Боровский был назначен главным художником, а Марина Андрейкина – первым заместителем худрука. Эти назначения, хоть и казались логичными, могли быть восприняты как подрыв устоявшихся связей. К тому же, Женовач открыто заявил, что ему не требуется столь многочисленный штат помощников, как у его предшественника, который имел их двенадцать. Это было явным отличием от эпохи Олега Табакова, где каждый мог найти свою нишу и роль.
Особым шоком для многих стало непродление контракта с Константином Богомоловым, режиссером, чьи постановки вызывали бурную реакцию и привлекали внимание. Женовач прокомментировал это решение следующим образом: «Олег Павлович был великий артист, а я — режиссер. Зачем мне помощник-режиссер? Он будет постановщиком приглашенным, как и все, когда возникнет в этом потребность». Это означало, что Богомолов, ранее занимавший позицию, близкую к штатному постановщику, теперь становился независимым приглашенным режиссером, что могло существенно изменить его статус и возможности.
«Ломать – Не Строить»: Репертуарная Ревизия и Потеря Публики
Время шло, и изначальный оптимизм начал уступать место тревоге. В Сети стали появляться массы негативных комментариев зрителей, касающихся работы МХТ. Основной камень преткновения – резкое сокращение репертуара. Печальный факт: с апреля 2018-го по декабрь 2019-го из афиши исчезли 17 спектаклей, причем зачастую без предупреждения. Это стало настоящим ударом по зрительской аудитории, привыкшей к предсказуемости и возможности проститься с любимыми постановками. Среди «потерянных» оказались такие знаковые работы, как «Вишневый сад», «Трамвай „Желание“» с такими звездами, как Михаил Пореченков и Марина Зудина, и «Мушкетеры. Сага. Часть первая» с Игорем Верником и Ириной Мирошниченко.
Эти спектакли не просто заполняли афишу, они были частью истории театра, частью жизни актеров и зрителей. Их исчезновение вызвало чувство утраты и недоумения. Особенно болезненным стало решение относительно спектакля Александра Молочникова «Светлый путь 19.17». Эта постановка была очень востребована, многие зрители возвращались на нее неоднократно, восхищаясь оригинальностью и актуальностью. Женовач не только убрал спектакль из репертуара, но, по слухам, даже попросил Молочникова уволиться по собственному желанию. Это решение было воспринято многими как акт агрессии и непонимания.
Вместо 17 исчезнувших спектаклей, МХТ предложил публике всего пять новых постановок, причем лишь две из них были представлены на большой сцене. Это «Бег» Сергея Женовача, «Венецианский купец», «Белые ночи» и «Сахарный немец» – последние три были созданы выпускниками группы Женовача из СТИ. Пятым спектаклем стала «Чайка» литовского режиссера Оскараса Коршуноваса. Эксперты отмечают, что проекты учеников худрука, несмотря на их талант, не пользуются должным спросом, собирая лишь около 30 процентов кассы. Это свидетельствует о том, что репертуарная политика нового руководства не всегда отвечает ожиданиям широкой публики и коммерческим реалиям.
Эльмира Щербакова, генпродюсер проекта «Театральная Россия» и бывшая сотрудница МХТ при Табакове, выразила свою обеспокоенность: «Театру не хватает сильного директора. Сергей Женовач совмещает два поста худрука и директора при том, что он руководит еще театром СТИ и кафедрой в ГИТИСе. При всем моем уважении к Сергею Васильевичу, он не такой гениальный менеджер, каким был Олег Табаков. МХТ не хватает премьеры, которая сплотит коллектив и, как говорится, „заставит уважать худрука“». Это мнение отражает распространенное ощущение, что Женовачу не хватает той харизмы и менеджерских качеств, которые были присущи Табакову.
Кризис, Сокращения и Призрачный Бунт
Пандемия коронавируса стала настоящим испытанием для всей сферы культуры, и МХТ имени Чехова не стал исключением. Самоизоляция обострила уже существующие проблемы и породила новые. На июльском сборе труппы Сергей Женовач озвучил тревожную цифру: количество артистов в театре составляет 122 человека, в то время как «рациональное число» не должно превышать 60. Этот план по сокращению штата, связанный с кризисом из-за пандемии, вызвал естественное негодование среди актеров.
Ситуация усугубляется неравномерным распределением ролей. Например, в готовящейся постановке «В окопах Сталинграда» задействовано 23 актера – все мужчины. Это ставит в затруднительное положение талантливых актрис, у которых пока нет работы. Примером тому служат Ирина Мирошниченко и Наталья Тенякова, каждая из которых имеет всего одну роль. Такая диспропорция в распределении возможностей не может не вызывать протест.
В театральных кругах, словно в бурном котле, зреют слухи о возможном бунте, во главе которого, по некоторым предположениям, стоит Константин Хабенский. Поговаривают, что он сам метит в кресло худрука. Однако, не исключено, что это лишь сплетни недоброжелателей, призванные усилить напряжение.
Пока что открытое противостояние не произошло. Обсуждение острых вопросов отложено до открытия сезона в сентябре. Но уже несколько месяцев в кулуарах активно обсуждается намерение Дарьи Мороз покинуть труппу. Ее слова отражают глубокую привязанность к Олегу Табакову и ностальгию по прошлому: «Когда Олега Павловича Табакова не стало, а Константин Богомолов ушел из театра, для меня что-то безвозвратно умерло, и это никак не относится к тому, как сейчас существует МХТ. Просто я 19 лет проработала при Олеге Павловиче, к которому относилась и всегда буду относиться как к очень близкому и родному человеку. Я же с младых ногтей в театре, фактически была одной из первых молодых артисток, которых Табаков взял в театр, когда начал руководить МХТ». Это признание подчеркивает, насколько сильна эмоциональная связь многих артистов с эпохой Табакова.
Есть ли Надежда? Сравнение с Прошлым и Перспективы
Справедливости ради, стоит отметить, что действия Сергея Женовача не так уж сильно отличаются от тактики его предшественника. Олег Табаков, возглавив театр в 2000 году, также снял немало спектаклей, некоторые из которых были прибыльными и успешными. Часть народных артистов при мэтре первое время оставались без ролей, включая тех же самых Мирошниченко и Нину Гуляеву. Однако, позднее эти актрисы получили ярких персонажей в новых постановках. Это дает основание полагать, что, возможно, стоит просто подождать, а не сетовать на тяжелую долю именитых мхатовцев.
Кроме того, последние годы театр Табакова подвергался критике за обилие приглашенных звезд и отсутствие «собственного лица». Возможно, наибольшая проблема Сергея Женовача заключается не столько в тактике, сколько в отсутствии авторитета, сравнимого с масштабом личности Табакова. «Женовач должен быть такой же масштабной фигурой, как Олег Табаков. Актеры МХТ привыкли к авторитетным руководителям, — заключил актер Николай Сахаров. — Не стоит исключать и денежный перевес в пользу актеров. Уверен, что Хабенский и Пореченков за съемки в кино в месяц получают намного больше, чем Сергей Женовач в театре. Мне кажется, что Сергей Васильевич совсем не рад, что возглавил этот сложный театр. Это видно по его лицу. Ему надо заниматься со своими актерами, которых он воспитал, с которыми создал прекрасный театр СТИ, а ему дали совсем противоположный театр, устроенный по принципу звезд и аншлагов».
Эта цитата ярко описывает дилемму, стоящую перед Сергеем Женовачем. Он – мастер камерных постановок, человек, привыкший работать с артистами, которых он сам вырастил, в атмосфере братства и полного взаимопонимания. МХТ же – это театр с иной философией, театр, где долгие годы царили звезды, театр, чья история неразрывно связана с именами, каждое из которых – целая эпоха. Сможет ли Сергей Женовач, с его глубоким пониманием театрального процесса и искренней любовью к искусству, найти баланс между сохранением наследия и внедрением новых идей? Сможет ли он завоевать доверие звезд, привыкших к другому стилю руководства? Или же МХТ имени Чехова, как и многие другие великие учреждения, пройдет через болезненный период трансформации, который, в конечном итоге, приведет к рождению новой, но уже иной идентичности? Ответ на эти вопросы пока остается скрыт за театральным занавесом.
