Порой даже минимальный триумф, едва ощутимый проблеск признания, может превратить человека в нарцисса и скандалиста, чья самоуверенность переходит все мыслимые границы. Мир шоу-бизнеса, с его блеском, вниманием и обожанием публики, словно питательная среда для проявления таких черт. Однако, к счастью, существуют и те знаменитости, кто, несмотря на головокружительный успех, кажется, обладает неким невидимым иммунитетом от этой пресловутой «звездной болезни». От чего же это зависит? Как одни артисты, оказавшись на пике славы, теряют связь с реальностью, начиная пренебрегать коллегами и обесценивать чужие достижения, в то время как другие сохраняют хладнокровие, человечность и даже развивают в себе еще большую глубину? Этот вопрос мы адресуем гештальт-терапевту Любови Розенберг, чтобы разобраться в психологических механизмах, стоящих за столь разной реакцией на успех.
В последнее время кулуары отечественного шоу-бизнеса гудят, обсуждая не столько новые проекты, сколько громкие, порой шокирующие высказывания актера Никиты Кологривого. Его резкие слова в адрес коллег по цеху стали притчей во языцех. Началось все с обвинений в «звездной болезни» в адрес партнеров по нашумевшему сериалу «Слово пацана». По мнению Кологривого, молодые артисты, за плечами которых пока лишь один успешный проект, уже начали завышать свои ценники на рекламные интеграции и даже на обычные сторис в социальных сетях. Эта, казалось бы, справедливая критика, однако, была лишь прелюдией к более откровенным и жестким заявлениям.
Сам Никита Кологривый, к слову, имеет за плечами внушительный список из более чем 60 ролей. Его яркие, запоминающиеся персонажи в таких проектах, как «Два холма», «По щучьему велению» и, конечно же, «Слово пацана», принесли ему широкую известность и плотно расписанный график. Путь к такому успеху не был усыпан розами: годы учебы в театральном вузе, упорный труд, преодоление отказов – все это было частью его становления. Однако, по мере роста популярности, цитаты актера о его коллегах становились все более провокационными.
В одном из прошлогодних интервью Кологривый, стремясь вызвать симпатии зрителей, отметил, что профессии врачей и спасателей должны оплачиваться значительно выше, чем труд артистов. Эта, на первый взгляд, мудрая мысль, попытка предстать перед публикой простым парнем из Сибири, вскоре сменилась волной критики. После слов об удовольствии от работы с «непафосным» Иваном Янковским, Никита перешел к более спорным рассуждениям. Он заявил, что, в отличие от Ивана, лично знает жизнь, показанную в «Слове пацана», а не просто играет ее. «Актер – это не тот, кто клеит себе усы, а тот, кто отдается роли на 100%», – подчеркнул Кологривый в беседе с Эльдаром Джараховым, словно намекая на недостаточную самоотдачу других.
Далее критика Никиты стала еще более острой и персонифицированной. Он позволил себе высказаться о ролях Иннокентия Смоктуновского и Александра Абдулова, назвав их «скучными». Особо досталось Даниле Козловскому: его игра в фильме «Духless» была раскритикована в пух и прах. «Сложно играть? Надень на мужика костюм-тройку, посади его в «Роллс-Ройс», скажи ему разговаривать вот таким голосом (шепчет), добавь немного пафоса. Зритель должен понять, что все это очень серьезно. А все делается секундно и моментально. Я разобью тысячу таких лжеартистов», – с апломбом заявил Кологривый студентам Школы-студии «Останкино». Подобные заявления, граничащие с самоутверждением за счет унижения других, не могли не вызвать реакцию. Саша Бортич была раскритикована за отсутствие профессионального актерского образования, названа «просто симпатичной девочкой». А себе самому Никита «напророчил» покорение Голливуда, роли исторических личностей и участие в самых прогрессивных кинопроектах. Неудивительно, что коллеги по цеху начали откровенно посмеиваться над столь самоуверенным артистом.
Филипп Янковский, чья семья является настоящей актерской династией, на премьере фильма «Прелесть» с иронией прокомментировал ситуацию: «Кино – это коллективный труд, а вот Кологривый так не считает. Он пока это еще не начал обсуждать. Мне повезло, я снимался у Тарковского в фильме «Зеркало», и там действительно была очень высокая культура съемки, к которой всем нам надо по возможности и по таланту идти». Этот комментарий, по сути, противопоставил концепцию коллективного творчества, высокую культуру кинематографа тому, что, по мнению Янковского, демонстрировал Кологривый.
В психологии, как правило, не принято использовать термин «звездная болезнь». Но как же тогда охарактеризовать такое поведение, демонстрирующее явное искажение восприятия себя и окружающих на фоне успеха?
«Если вдаваться глубже в психологию, то я бы предложила начать с ведущего типа поведения, который есть у каждого человека», – объясняет Любовь Розенберг. «Это не деление на психотипы, такие как холерик, шизоид, истероид, нарцисс, пограничник и т.д., а скорее индивидуальные особенности, оказывающие влияние на характер человека, его способ адаптации к социуму, профессии и вообще к среде обитания. Из таких выработанных творческих приспособлений формируется тип реакций человека на внешние раздражители, то есть на жизнь вокруг и на отношения, прежде всего.
Если ведущий тип поведения нарциссический, что, безусловно, свойственно многим творческим людям, то там нет чего-то среднего. Все или грандиозно, или ничтожно. В комментариях Кологривого очень четко прослеживается эта дихотомия. Людям такого типа действительно очень непросто живется, когда после головокружительного успеха наступает затишье и разочарование. Но пока они на вершине, они ощущают себя грандиозными в своей актерской идентичности. Если говорить о Филиппе Янковском, то он, можно сказать, с молоком матери впитал противоядие от звездной болезни, так как родился в семье известной актерской династии. У таких людей другое восприятие профессии, другие поведенческие реакции, которые формируются с самого детства под влиянием окружения и семейных ценностей.»
История болезни: истоки поведения
Всегда ли люди с повышенным самомнением, так называемым «ЧСВ» (чувство собственного величия), склонны обесценивать, оспаривать или преуменьшать заслуги коллег, друзей или членов семьи?
«Иногда это лишь кажется обесцениванием», – уточняет Любовь Анатольевна. «Интервьюеры зачастую стараются добыть материал конфликтный, «погорячее», и таким образом строят вопросы и само интервью, что из полученных ответов получаются такие «зазвездившиеся» персонажи.
Здесь может играть роль не только успех, вскруживший голову, но и глубинные особенности характера, а также стремление самому еще больше стараться быть лучше всех. Когда достигнут потолок возможностей, выбор становится невелик: либо двигаться к чему-то недосягаемому, либо принижать других. Второе, как вы понимаете, намного проще. Я часто вижу подобные ситуации в семьях. Для того, чтобы выглядеть лучше и значимее в глазах других, можно просто обесценить или унизить окружающих.»
Существует мнение, что люди, склонные к «звездной болезни», либо вообще не слышат критики в свой адрес от семьи, либо, наоборот, пытаются всеми способами завоевать расположение близких. Сам Никита Кологривый признавался, что был травмирован разводом родителей. Когда мать перевезла его на Украину, это вылилось в протест. Не справившись с бунтующим подростком, женщина отправила сына на перевоспитание к отцу, прошедшему Афганистан. Отец отдал юношу на бокс и каратэ, так что к старшим классам у Кологривого было два варианта – пойти в тренеры или же в актеры. Дедушка подтолкнул внука ко второму пути. Однако, легко поступив в театральный, Никита стал устанавливать среди сверстников свои порядки, чуть что – лез в драку, из-за чего через полгода был отчислен из вуза. Спортивная закалка, однако, не позволила парню сдаться – он восстановился в университете, а затем перевелся в ГИТИС.
У Никиты действительно не самая простая актерская судьба, да и в подростковом возрасте ему пришлось несладко. Могли ли события в семье и постоянное ощущение борьбы за место под солнцем в итоге вылиться в «звездную болезнь», когда актер достиг популярности?
«Безусловно, все события в жизни влияют на формирование нашего характера. Сценарии, полученные в родительской семье, имеют особое значение. Конечно, Никите нужно было стать значимым, чтобы получить любовь мамы и папы. В дальнейшем эта потребность могла перекинуться на социум. То есть, в глубине души человек ищет подтверждение от Мира, что его можно любить, что он заслуживает этого», – комментирует Любовь Розенберг.
«Однако я бы не торопилась ставить Никите диагноз ‘звездная болезнь'», – подчеркивает психолог. «Пока это лишь комплексная реакция на уровень востребованности и конкуренцию с другими актерами за «место под солнцем». А значит, там есть страх и желание удостовериться в том, что он лучше других, и, следовательно, его можно любить (больше, чем других). В общем, пока это не перешло в хроническое заболевание, а значит, есть шанс выздороветь, повзрослеть и понять, что он уникален – так же, как и каждый другой человек.»
«Фабричные» звезды: цена популярности
Антона Зацепина многие запомнили по образу дерзкого парня из «Фабрики звезд – 4». Артисту прочили большое будущее, но после проекта он отказался от сотрудничества с Игорем Николаевым, написавшим для него хиты «Ниже ростом только Губин» и «Книжки о любви».
«Просто у него настал рок-период, он не хотел быть ‘Эх, широка река’. Его амплуа ‘обычный питерский мальчишка’ его бы держало все эти 20 лет. Если бы продолжился этот репертуар, он стал бы нынешним Игорем Скляром. Был жутко любимым, востребованным», – рассуждал Николаев в программе «Фабрика с Яной Чу». В итоге Зацепин попросту исчез с радаров: новые песни выходили редко и не впечатляли массы, а участие в телешоу и судейство в «Ну-ка, все вместе!» не шло ни в какое сравнение со славой периода нулевых. «Я позволил себе совершить такую ошибку и отступить от этой дружбы и сотрудничества, полагая, что я создам песни не хуже Игоря Николаева. Оказывается, не так уж я и крут в своем композиторском таланте», – признал ошибку Зацепин, извинившись перед мэтром.
«Звездная болезнь» после «Фабрики звезд» настигла и Сати Казанову. «У меня обнаружился синдром ‘короны’ в острой форме. Водители мои, бедные, намучались от меня. Домработнице тоже доставалось, да и коллег я немало напрягала», – признавалась певица. Одолеть проблему Сати помогли духовные практики и вегетарианство, да и в целом ее образ жизни стал более аскетичным. Однако бывшая коллега по группе Саша Савельева подчеркивала, что даже в интервью, где якобы раскаивается, Казанова перетягивает фокус внимания на себя.
Антон говорил, что сам постарался вытравить из себя «звездность», и ему помогли друзья, «поставившие на место» на вечеринке. А вот Сати, по мнению ряда поклонников, своих ошибок так и не осознала. Так есть ли какой-то универсальный рецепт борьбы с тщеславием и манией величия?
«Жизнь, как вы видите, сама очень хороший доктор от болезни тщеславия и величия», – заключает наш эксперт. «Ее рецепты и способы лечения болезненны, порой экзистенциально тяжело переживаемы и заставляют человека по новой собирать свою аутентичность по крупицам. В приведенных примерах видны, с одной стороны, объективное осознавание последствий принятых в прошлом решений, с другой стороны – разочарование в себе и признание поражения.
Мне не очень нравится такой исход, если говорить про Антона Зацепина. Он действительно талантлив и старается восстановиться. Здесь самое неприятное, что он взялся сравнивать себя (не в лучшую сторону) с Игорем Николаевым, а это бессмысленно и никогда не приведет к успеху. Все уже знают, что путь каждого человека возможен только к собственной вершине.
Что касается Сати Казановой, то амбициозность и жесткий характер, по мнению психолога, говорят о ее негибкости. И хотя она предприняла шаги к самосовершенствованию, важно не потерять связь с реальностью и не продолжать фокусироваться только на себе, даже в процессе самоанализа.»
Синдром самозванца: обратная сторона медали
Совсем иначе на внезапную популярность реагировали Дэниел Рэдклифф и Орландо Блум. Звезда саги о Гарри Поттере чувствовал себя крайне неуверенно, когда в общественных местах его заставали фанаты с телефонами и папарацци. Чтобы преодолеть скованность, актер начал… выпивать. Проблема стала настолько серьезной, что на площадке «Даров смерти…» Дэниел появлялся подшофе. К счастью, артисту удалось обрести как трезвенность, так и адекватную самооценку.
Орландо Блум, снимаясь во «Властелине колец», дико переживал, что на фоне таких актеров, как Вигго Мортенсен и Иэн Маккеллен, он выглядит бездарным новичком. «Синдром самозванца» преследовал его еще долго, не дав зазвездиться ни после выхода третьей части киносаги, ни после оглушительного успеха «Пиратов Карибского моря».
По сути, «синдром самозванца» – это антоним «звездной болезни», который вредит личности ничуть не меньше, отнимая веру в себя. Возможно ли избежать крайностей в период пика успеха, или же периодически каждого человека одолевают сомнения и потеря понимания границ своих возможностей?
«Отсутствие сомнений и переживаний – признак отсутствия признаков Homo sapiens. Они есть у всех, и это нормально», – подчеркивает Любовь Розенберг. «А вот насколько человек может это показать или скрыть, уже зависит от характера, воспитания и ситуации.
«Синдром самозванца» точно никому не даст зазвездиться, но все хорошо в меру. Далеко не все творческие люди, достигшие успеха, способны выдержать напряжение и уровень внимания публики к себе. В таких случаях, как защитный механизм, проявляется аддикция, или зависимость. Алкоголь, наркотики, ЗОЖ – все это позволяет хоть на какое-то время расслабиться и почувствовать себя живым. Практически, человек остается с единственным «верным другом», которому ничего от тебя не надо, он всегда рядом, и этот друг – алкоголь, наркотики, веганство, спорт и т.д.
Самый здоровый вариант работы над собой в период максимальной популярности и успеха – это наличие функциональной семьи, друзей, которые видят в тебе не звезду, а человека. Еще хорошо бы помнить, что «так будет не всегда», а значит, нужно идти дальше по своему пути, расти, развиваться и понимать, что идеалов на Земле нет, а есть лишь естественное желание стать немного лучше, чем вчера; понять других, разрешить себе останавливаться, делать ошибки и воспринимать все происходящее как необходимый жизненный опыт», – резюмировала гештальт-терапевт, предлагая трезвый взгляд на механизмы саморегуляции в условиях высокого социального давления.
